Ах, Средневековье! Время, когда красота у женщин была не столько делом эстетики, сколько вопросом выживания.
Представьте себе: тело – всего лишь футляр для души, а показывать этот футляр – почти что грех. Как в той старой шутке: «Красота спасет мир?
Нет, лучше пусть спасет душу и останется скрытой под слоями сукна!» Девушки были словно тайные сокровища под замком одежды, и никто толком не знал, что там внутри. Главное было – кожа!
Чистая, как у младенца, без пятен и язв от страшных болезней. Ведь в те времена мужчины выбирали жен по коже лица: если кожа сияла чистотой, значит наследники будут здоровыми. Вода с лица пили так усердно, будто это был эликсир молодости — или средство от средневековых «пятен судьбы». А кто не верит – спросите у рыцаря: «Почему ты смотришь на её лицо?
Потому что тело скрыто под семью слоями ткани!» Вот такая вот романтика.
К XVI веку мода немного расслабилась — теперь в тренде была здорОвая полнота! Худышка?
Нет уж! Покатые плечи и лёгкий животик считались эталоном красоты.
Загар же оставался врагом номер один: солнце было уделом простолюдинов и трудяг. Представьте себе даму из высшего общества на солнышке – это как сегодня выйти на улицу с табличкой «Я только что вернулась из деревни».
А если уж решались понежиться на солнышке ради загара (что было сродни самоубийству), то рисковали своей жизнью – ведь отбеливающая косметика содержала свинец. Да-да, дамы буквально красились ради красоты… но могли покинуть этот свет раньше времени.
Как говорится, красота требует жертв!
Наступил XVII век — эпоха Рубенса и его пышных красавиц. Этот художник явно понимал толк в женской полноте: ни одной худышки на его полотнах не найдете! Сегодня мы называем таких дам «рубенсовскими» — звучит гордо и аппетитно одновременно.
Целлюлит тогда вовсе не был поводом для насмешек; напротив, он свидетельствовал о сытости жизни и благополучии. Можно сказать, что женщины того времени жили по принципу: «Если есть целлюлит — значит жизнь удалась!» И кто бы спорил?
В XVIII веке мода взяла курс на юность и кокетство. Корсеты затягивались туже прежнего — чтобы талия стала тоньше даже за счет дыхания (или его отсутствия). Румяна лились рекой, туфельки становились всё изящнее (и неудобнее), а наряды напоминали пирожные с кремовыми розочками – прям-таки съесть хотелось!
Естественность тогда считалась чуть ли не дурным тоном — лучше быть искусственной красавицей с тонной макияжа и корсетами до потери сознания. Как говорил один мудрый человек: «Естественно – это когда мама видит тебя без макияжа… а это уже трагедия».
Но вот начало XIX века принесло революцию в женскую моду: корсет стал врагом свободы! Женщины вдруг вспомнили об античных идеалах и решили дышать полной грудью (буквально!).
Представьте бал с дамами без корсетов – они выглядели словно древнегреческие богини среди железных оков моды прошлого века. Однако радость длилась недолго: мода быстро отыграла назад свои права на женский силуэт — ведь никто так хорошо не умеет возвращать старое доброе страдание, как она!
В XIX веке Карл Брюллов писал романтических красавиц с корсетами и локонами у висков – идеал нежности и страсти одновременно. На балах эти дамы томно веером махали перед лицом кавалеров так выразительно, что любой мужчина чувствовал себя героем романа Дюма.